Запись проявляет нейгаузовскую манеру шопеновского исполнения: тончайшая педализация и почти неуловимое rubato, сочетание хрупкой поющей фразы с драматической внутренней напряжённостью; особенно отмечают воздушную фразировку Баркаролы и выразительную кульминацию, где виртуозность подчинена форме. Нейгауз сохранял преданность авторскому тексту, аристократизм звука и прозрачность полифонии.